"Это должно было быть, с одной стороны, выразительным символом фактического вступления в права низложенного царя, с другой - средством сделать примирение с отцом невозможным, так чтобы и сам Авессалом не мог возвратиться назад, и все взявшие его сторону не могли бы более колебаться между ним и Давидом" (Я. Богородский, "Еврейские цари", с. 224).